Страны G7 договорились через Международное энергетическое агентство (МЭА) в течение четырех месяцев направить на рынок до 100 млн баррелей нефти и дизеля из стратегических запасов. Значительная часть дизеля должна выйти на рынок уже в первые 20 дней. Одновременно страны договорились повысить загрузку НПЗ и не вводить ограничения на торговлю энергоресурсами внутри G7.
Формально решение объясняется необходимостью стабилизировать мировой рынок топлива на фоне войны на Ближнем Востоке, перебоев с поставками и роста цен. Однако по факту это вынужденная реакция на угрозы США ввести ограничения на экспорт дизеля.
Это администрация Дональда Трампа потребовала от европейских стран использовать стратегические запасы. Накануне США прямо предупредили Францию и Германию о возможном запрете, если Европа не начнет высвобождать собственное топливо.
По данным Eurostat, импорт покрывал 46% европейского спроса на дизель в первом полугодии 2026 года, а 40% европейского импорта дизеля приходило из США.
Европа фактически оказалась в ситуации, когда страна-поставщик получила возможность диктовать условия использования европейских стратегических резервов. США сначала создали угрозу прекращения поставок, а затем добились от союзников согласованного высвобождения запасов.
Причем Вашингтон добился этого практически без прямого экономического давления, так как достаточно было поставить вопрос ребром — либо Европа расходует собственные резервы и снижает мировые цены на дизель, либо США ограничивают экспорт топлива, от которого европейский рынок уже существенно зависит.
Конечно, европейцы не подают это решение, как диктат США.
«Мы все вместе взяли на себя обязательство выпускать эти стратегические резервы в упомянутых мной пропорциях, с акцентом на дизель. И мы все привержены тому, чтобы не было запрета на экспорт, и президент Трамп, в частности, был очень чётко в этом вопросе», —сказал президент Франции Эмануэль Макрон.
Однако США напрямую реализовали свой рычаг влияния на европейскую экономику через контроль над критически важной цепочкой поставок топлива.
Именно об этой гипотетической возможности европейцы твердили своему населению, отказываясь от российских энергоносителей, но получили такой результат от своего союзника из-за океана.
