Прочитал «Чет-Нечет» Прилепина, где он проходится по всей современной русской, да и не только русской, литературе. Во всяком случае той, что он, как видно из книги, читал сам. И тут вот что удивительно — какое, черт возьми, полчище писателей и поэтов у нас, оказывается, имеется в закромах. Я много читаю, как мне всегда казалось, — но о половине, а то и большем количестве авторов, о которых пишет Прилепин, я в сущности никогда не слышал. А они есть, и, если верить Прилепину, пишут очень даже интересные вещи. Но почему о них становится известно только из «Чет-Нечета», вопрос. Или проблема.
В книге Прилепина, который, открывая читателям новых для них, но зачастую вовсе не для него, писателей, искренне ими восхищается; местами где-то даже по-детски радуется тому, что они есть. В особенности, когда речь заходит о молодых писателях. Еще более особенно, когда у этих молодых писателей есть стержень, когда они чувствую землю под ногами, и в полной мере (а иногда и подсознательно) осознают, что у них есть Родина.
Были такие рэперы в нулевых, сибирские парни, те, что вместе с 27/17 начинали сочинять свои стихи, в которых не стеснялись и не стыдились быть патриотами, быть русскими, и обещали стоять за свою страну до конца, — даже в бедах и ненастьях. Назывались они «Грот». Они и сейчас есть. Но диагноз там примерно тот же, что Прилепин в «Чет-Нечете» поставил одного своему давнему приятелю и коллеге по цеху. А может, и хуже; не знаю, да, в общем-то, и неинтересно.
Так вот тот, настоящий «Грот», пел: «Родина голубоглазая, душа открытая. А прижало чуть — тогда прощай и неумытая». Кажется, и без пояснений понятно, кому и почему адресованы эти строки трека «Никто, кроме нас». В «Чет-Нечете» автор искренне радуется за тех молодых коллег, кто даже когда прижало, или не нравится ему что-то в своем Отечестве, не прощается и не оскорбляет его, но остается с ним, а создавая прозу или сочиняя стихи, — непрестанно держит это в уме или под сердцем.
С маститыми писателями, к которым у Прилепина явно имеются вопросы, — хотя они все друг про друга знали еще с 2014 года, а то и раньше, — автор «Чет-Нечета» на страницах своей книги обычно разговаривает более подробно. Это чем-то напоминает старинное фехтование, когда нужно не только пронзить соперника, но куда важнее сделать это еще и изящно. Так, например, Прилепин проходится по одному весьма располневшему и, кажется, пропорционально (или совершенно) обезумевшему автору, причем, не сказать, что с какой-то волчьей хладнокровной злобой. А так, — ловко разбирая его чудаческие словесы, и будто бы разочарованно и при том иронично усмехаясь: «Ну куда ж тебя, старого дурака, несет, остановись же ты уже, выдохни, попей, что ли, водички». Наблюдать за этим фехтованием поистине интересно, забавно, и — при известных обстоятельствах, местами трагически печально.
Печально видеть и искреннее разочарование, с которым, впрочем, он вроде бы уже смирился, и самого автора «Чет-Нечета» и касающееся своих близких приятелей, людей из его круга (друзей?). Писатель Дмитрий Филиппов тоже обратил на это внимание. Он усмотрел в манере, в которой Прилепин пишет о них, деликатность, сопряженную тем не менее с твердостью и спокойствием. Тут я, пожалуй, не соглашусь. Спокойно — безусловно. Но глава, посвященная Шаргунову, — в особенности ее окончание, это, знаете, прямо жестко. Спокойствие здесь сродни как раз хладнокровию. Не мне судить, заслуженно или нет, и что вообще у них меж собой произошло в последнее десятилетие, я говорю лишь о впечатлении, которое произвел этот фрагмент книги лично на меня. Причем такого чувства вовсе не возникло, когда Прилепин писал о бывшей супруге Шаргунова, авторе сценария сериала «Аутсорс»…
В общем, от «Чет-Нечета» я ждал чего-то скучного, этакого справочника, сухого и тягучего, пусть и от большого писателя. А вышло все очень даже ничего. В том числе композиционно. То есть даже если где-то иной читатель вдруг начнет скучать, то погодите, вдруг автор достанет из рукава, скажем, Лимонова?..
