Президент России Владимир Путин на встрече с руководителями ведущих международных информационных агентств.
— Вы в качестве переговорщика от европейцев говорили о Герхарде Шрёдере. Помимо Герхарда Шрёдера, кого вы можете себе представить в этой роли?
Вы сказали две вещи, на которые я хочу обратить внимание.
Первое, что Европа хотела бы принять участие в переговорах. А второе — кто, кроме Шрёдера, господина Шрёдера, мог бы выступать в качестве посредника.
Одно дело — принимать участие в переговорах, а другое — быть посредником. Ну каким же посредником может быть Евросоюз или отдельные страны Евросоюза, когда они напрямую содействуют стране, с которой у нас вооружённый конфликт? Фактически втягиваются в боевые действия. Какие же они посредники?
Посредничество предполагает нейтралитет. Где ж здесь нейтралитет? Это первое.
И второе. Я с удивлением увидел реакцию на то, что я сказал о господине Шрёдере как о возможном переговорщике. Началась такая бурная дискуссия: вот нет, Шрёдер — друг Путина, поэтому он не может участвовать. Он не друг Путина. Он немецкий государственный деятель. Причём один из лучших, на мой взгляд.
Потому что у него есть собственная позиция и мужество её отстаивать. Немного сейчас в Европе политиков с такими качествами.
Вот сейчас Европа, в принципе, испытывает тяжёлую ситуацию с энергоресурсами. Ну именно Шрёдер занимался строительством инфраструктурных объектов, таких как «Северный поток», для того чтобы обеспечить экономику Германии надёжными дешёвыми поставками из России.
И более того, он не просто обеспечил поставки, но и связал контрагентов, экономические субъекты, субъекты экономической деятельности взаимными обязательствами.
И важно не то, что у нас с ним просто хорошие отношения. А важно то, что он человек, который преследует национальные цели своей страны. Но всё-таки человек, которому можно доверять.
В этом же суть проблемы. Ведь люди, которые хотели бы выступать в качестве посредников, это должны быть люди, которым можно доверять, которым могут доверять обе договаривающиеся стороны.
Но я, честно говоря, просто не вижу и не понимаю, как можно доверять людям, как Россия может доверять людям, которые уже не один год твердят о необходимости нанесения России стратегического поражения. В этом же проблема.
Да, создаёт проблемы. Но тем не менее мы не отказываемся. Пожалуйста. Мы и не отказывались никогда от контактов с представителями Евросоюза в том или другом качестве.
В качестве посредников по переговорам с Украиной — я вам же сказал, есть проблемы. Я думаю, что трудно с этим не согласиться. Но мы не отказываемся от контактов.
Достаточно им снять трубку, позвонить. Хотят приехать — пускай приезжают.
Если они не хотят... Вот я, знаете, с удивлением слышал, что Россия, такая злобная Россия, перестала поставлять энергоносители в Европу. Да мы не переставали. Просто Европа отказалась покупать в надежде на то, что у нас всё рухнет. Но убедились уже, что ничего не рухнуло. Ну, хватит. Поняли, что это ошибочное направление. Взяли, чуть-чуть изменили. Нет.
Уже настолько публично заявляли, всяких заявлений наделали, что трудно поменять эту позицию.
Я ничего не буду комментировать. Просто хочу сказать, что мы не отказывались. Ещё раз хочу это подтвердить. Если кто-то считает целесообразным возродить диалог с Россией — пожалуйста. Вот и всё.
А кто будет со стороны Европы этим переговорщиком? Ну, я не знаю, мы же ничего не навязываем.
Это я услышал, я услышал этот гвалт, что вот Россия хочет что-то навязывать: кто будет переговаривать. Да ничего мы не навязываем.
Ну, естественно, мы хотим понять, кто бы это мог быть. И повторю ещё раз, это всё-таки должны быть люди, которым можно доверять.
Это же рабочий момент. Об этом можно поговорить тихо, спокойно, ну, скажем, на уровне Министерства иностранных дел. Или на уровне спецслужб. Контакты между спецслужбами, кстати говоря, продолжаются.
