– Это не книга, – ответил Мельник

Это не книга, ответил Мельник. Говорил он, в отличие от Бандеры, певуче, медленно, навязывая собеседнику свою, чуть ленивую, манеру беседы. Это Апологетика. Я заново изучаю православное толкование различий между церквами. Православие очень наивно отстаивает свою единственность и истинность. Это будет сложный вопрос на Украине: обращение в католичество тридцати миллионов несчастных

Может быть, лучше сделать друзьями католичества православных пастырей? спросил Штирлиц. А не обращать насильно тридцать миллионов в чужую веру?

Нет. Это невозможно, мягко, но твердо возразил Мельник. Православие связано с Москвой традициями язычества. Блок с православием всегда ненадежен. И потом оно слишком консервативно.

Ну, это не самое страшное, сказал Штирлиц. Нас должен настораживать радикализм церкви, а уж с консерваторами мы как-нибудь договоримся. Не кажется ли вам, что церковь и на Украине и в России я имею в виду православие, естественно, займет позицию нейтралитета, в лучшем случае?

Мельник снисходительно улыбнулся:

Господин Штирлиц, когда я говорю о ненадежности блока с православием, я имею в виду внутренние расхождения: византийское влияние мешает православию признать святость папы. Православные исступленно ждут второго пришествия, они меньшие прагматики, чем мы, люди Запада. Но что касается внешнего, то есть отношения к освобождению от большевизма, здесь не может быть двух мнений они все пойдут за фюрером, все как один.

Я согласен с Мельником, сказал Диц.

Ну-ну, хмыкнул Штирлиц. Как это говорится у славян: вашими устами пить мед?

Вашими бы устами да мед пить, поправил Мельник по-русски. В этом выражении важна сослагательность, мечтание, предположительность. Они же мечтатели, москали, в этом их трагедия. А наша трагедия в том, что мы, прагматики по своей природе, вынуждены были подчиняться их розовым, безумным мечтаниям.

По-моему, не согласился Штирлиц, главным мечтателем в русской литературе был украинец Гоголь.

Гоголя нельзя считать украинцем. Он писал по-русски и говорил по-русски. Как это ни горько утверждать, но он похож на тех нынешних украинцев, которые продались Москве.

В дверь постучали, заглянул один из офицеров СС, пригласил Дица к телефону.

Как вы относитесь к Бандере? неожиданно спросил Штирлиц и понял, что он хорошо спросил, потому что Мельник такого открытого вопроса не ждал.

Он бандит, он банки грабил, неуч только о себе думает, ответил Мельник.

Ваш ответ предполагает дополнение: О нации, обо всех, думаю один я, Андрей Мельник. Нет?

Нет. О нации думает много людей. О моей нации более всех скорбит наш духовный пастырь Шептицкий, которому это делать труднее, чем мне, оттого что живет он в большевистском Львове, а не в Кракове.

Правда ли, что Шептицкий русский по крови?

Мельник даже руками замахал, зашелся быстрым, задыхающимся смехом:

Боже мой, Шептицкий русский?! Откуда?! Самый чистый украинец!

Юлиан Семёнов Третья карта